Холод [litres] - Элизабет Бир

Шуршание – звук, который издают шипастые, широкие, бронированные листья, совершая быстрые круговые движения, прижимаясь к другим листьям. Это точно был смех.

– Умное млекопитающее, – сказала орхидея. – Существа-которые-говорят не должны вкушать плоть существ-которые-говорят. Все так. Может быть, ты – нравственное животное?

Ее слова заставили его задуматься. Бенедик предположил, что намерения его действительно этичны, хотя методы – не всегда.

Орхидея, кажется, не проявляла нетерпения, пока он думал. Вероятно, растения по природе своей терпеливы.

– Может быть, – согласился он.

Петли орхидеи слегка ослабли, хотя по-прежнему поддерживали его конечности. Одно из растений – его растений, подумал Бенедик, ориентируясь по движениям мехов, – спросило:

– Кто ты?

– Я – Бенедик Конн, – ответил он. Теперь щупальца обмякли настолько, что он мог поднять руку и указать на Челси: – Моя сестра – Челси Конн. Мы выполняем приказ Капитана.

– Капитана! – воскликнуло растение. – На корабле есть Капитан?

– Персеваль Конн, – сказал Бенедик, а затем негромко, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно, добавил: – Она – мой потомок.

«Что разумные растения могут знать о биологии млекопитающих?» – подумал он. Возможно, термин «дочь» собьет их с толку, а может, и нет – ведь есть же мужские растения и женские. Но затем он вспомнил реакцию орхидеи на слово «сестра». Похоже, растение неплохо понимало значение слова «потомок».

Бенедик почувствовал, как оно сместилось, изменило позу; его пластины листьев раскрылись, превратившись в фантазию из спиралевидных колючек, словно у агавы.

– Отпрыск! – воскликнула орхидея. – Должно быть, ты этим гордишься.

Челси зашевелилась и что-то промычала – то ли от беспокойства, то ли от дискомфорта. Бенедик почувствовал, что его губы сжались. Он расправил плечи. «Гордиться» – не то слово, но оно подойдет, если ты не против того, что оно совсем не соответствует действительности.

– Она очень храбрая и умная, – сказал он и сменил тему: – Меня вот что интересует: есть ли у вас имена?

– Таких как у млекопитающих – нет.

Растение, похоже, слегка сдулось – возможно, расслабилось. Бенедик задумался о том, как она двигается и что заменяет ей мышцы. Клетки, наполненные воздухом? Углеродные волокна?

– Как вы выучили наш язык?

Шуршание достигло своего максимума. Видимо, орхидея могла говорить и смеяться одновременно, потому что она ответила:

– Благодаря телевидению.

♦ ♦ ♦

Проснувшись снова, Джустьен пришел в себя. Кейтлин облегченно вздохнула, когда он, моргнув, сказал:

– Главный инженер?

– Ты меня помнишь?

– В голове все смешалось, но я многое помню, – сказал он. – Помню, как умер.

– Ты помнишь, почему мой брат тебя разбудил?

Он кивнул.

– Я был навигатором. Он сказал, что корабль снова отправился в полет.

– Мир отправился в полет, и он сильно поврежден, – скрывать правду было бы бестактно. – Ты помнишь, почему мы тебя приковали?

Он снова кивнул, не открывая глаз, и поморщился, ощупывая лоб, хотя его колония давно залечила рану. Но вместо того чтобы упомянуть про бегство Арианрод, Джустьен скинул ноги с койки. Гибкая тесьма просела под его бедрами, когда он поставил ноги на пол.

– Здесь холодно.

– Мы экономим энергию.

Джустьен посмотрел по сторонам и нахмурился, явно прикидывая, в насколько отчаянной ситуации они оказались. Он потер ладонью о ладонь.

– Вы… мы… долго дрейфовали?

– Более пятисот лет, – невозмутимо ответила она.

Это была беспричинная жестокость, которая ранее вызвала бы у нее отвращение. Но Кейтлин сказала себе, что в данном случае выживание важнее этики. Она стиснула зубы, чтобы ее выражение лица ничего не выдавало, и стала ждать, когда эта новость пробьет его фасад.

Должно быть, он уже догадывался, каким будет ее ответ: он слегка прищурился, но затем просто кивнул. Никаких возражений, никакой скорби, никаких вопросов о том, в каком состоянии его родные и друзья. Разумеется, часть этих сведений ангел, возможно, передает ему прямо сейчас, и Кейтлин никогда этого не узнает.

– Так почему ты меня вернула? – спросил Джустьен.

– Мы потеряли всю нашу навигационную систему, все астрономические карты, всю информацию о нашем месте назначения. Мы в состоянии двигаться, но наши ресурсы крайне ограничены. Нам нужна твоя помощь, навигатор. – Кейтлин отстранилась и развела руки в стороны. – Мы не знаем, куда мы движемся, куда нам нужно лететь и чего ожидать, когда мы прибудем на место назначения.

– Даже если бы знали, это ничего бы не изменило, – ответил он.

– Ты о чем?

Его улыбка, когда он сумел найти и нацепить ее, оказалась кривой. Улыбаясь, он выглядел старше Оливера, таким же взрослым, каким он – Дамьен Джустьен – наверно, был перед смертью.

Но даже когда его лицо приняло нейтральное выражение, у нее не возникло желания назвать его старым именем. И не потому, что она не была знакома с Оливером, а узнала его лишь по внешнему виду. Она приказала своему симбионту предотвращать подобные случаи, настроила его так, что он не позволил бы ей даже по ошибке подумать об этом человеке как об Оливере.

Интересно, как это – совершить подобную ошибку? Интересно, как это – знать, что ты можешь совершить ее? Должно быть, в прошлом люди были такими неуверенными и говорили так сдержанно. Неудивительно, подумала она, что в присутствии возвышенных плебеи предпочитали помалкивать.

Возможно, Джустьен все еще обладал привычками плебея, потому что он лишь заморгал, глядя на нее.

– Ты о чем? – повторила Кейтлин.

– Это тело. Кем он был?

Столько ответов, и все плохие. Она никогда не была знакома с Оливером, хотя ей и хотелось узнать его поближе. Бенедику он нравился. Аласдер, похоже, к младшим детям был добрее: возможно, возраст либо сделал его мягче, либо лишил его сил, а может, они находились так далеко от него, что он не видел в них угрозы.

– Это мой брат.

– Ой, – отозвался Джустьен. – И что ты об этом думаешь?

Кейтлин пожала плечами.

– Все сложно. Но ты и так это знал. Ты уклоняешься от ответа, Джустьен.

Он положил ладонь не прикованной руки на правую глазницу и прижал с такой силой, что на тыльной стороне ладони выступили жилы.

– Ты просишь меня нарушить священный обет, – сказал он.

Кейтлин ожидала чего угодно, но только не этого. «О, Бен. О чем ты думал, когда воскрешал его?» Если бы не симбионт, ей бы не удалось скрыть удивление в голосе.

– Ты верующий?

Его губы изогнулись. Она его подловила. Он положил руки на колени и сплел пальцы.